Выпили они вина крепкого. Данила лопаткой закусил, а знакомая Глафира к яблочкам потянулась.

- Ты что, - говорит Данила. - Я же их сторожить пришел. А не есть. Они же все сосчитаны.

- Ах, ты сторожить пришел, - говорит знакомая из кухни. - Ну и сторожи. А я домой пошла к батюшке.

Пытался он ее задержать, а она ни в какую:

- Думаешь, если ты царский сын, тебе все можно.

И ушла. И ее плечики унеслись в ночную мглу. Расстроился Данила, выпил все остальное вино. Завернулся в тулуп. И только его и видели.

Едва он уснул, опять птица прилетела. Перья золотые, глаза как восточный хрусталь.

Накинулась она на яблоки и добрый десяток слопала. Маленькая такая птичка, а прожорлива, как индюк. Не успеет она яблоко съесть, как его остатки с другой ее стороны выскакивают.

Последнее яблоко она в зубах унесла.

А все-таки очень красивая птичка. Вся так и светится, будто в ней двадцать свечек горит.

Проснулся утром Данила, голова тяжелая, как медный колокол.

И звенит так же. Посмотрел он на яблоню и сразу все понял. Он бегом к старшему писарю, пока батюшка не проснулся.

- Эй, чернильная душа, сколько ты там вчера яблок насчитал?

- Девяносто, - говорит чернильная душа.

- Так вот, скажи батюшке, что было восемьдесят. А не то: моя дубинка твоей головы половинка.

Писарь все понял. И когда батюшка-царь пошел в сад яблоки пересчитывать, он никаких хищений не обнаружил.

- Ладно, - он сказал. - Теперь, Иван, твой черед идти.

А Иван-царевич и рад. Очень он хочет царю-батюшке угодить.

Под вечер писарь сызнова все яблоки пересчитал. Восемьдесят штук было ровно, как и вчера.

Вот уже вечер настал. Иван-царевич долго думал - кто же это яблоки крадет. Он понимал, что братья его не очень-то старались.

Но если бы медведь в сад пришел или коза какая, братья бы их, конечно, заметили.