И все же, видимо, советы Тревенена оказали воздействие.

В начале июня из проливов контр-адмирал Козлянинов доносил, что шведская эскадра отстаивается на рейде Карлскруны и испытывает «великий недостаток в людях, при том много больных и умирающих». Чичагов воспользовался этим и вышел с эскадрой в море. Шведы были настороже, русская эскадра оказалась грозной силой…

«Как скоро флот наш выступил за Нарген, то везде по шведскому побережью воскурились огни, в расстоянии один от другого около трех миль, вероятно, это были знаки, извещающие о выходе флота нашего в море».

Эскадра Чичагова направилась к югу, вдоль побережья Швеции к проливам.

В донесении Чернышеву Чичагов сообщил: «Отправляясь, с Божьей помощью, в Балтийское море с флотом 14 числа июля встретился с неприятельским флотом под предводительством самого герцога Зюдерманландского».

Дул слабый ветер от норд-веста. Далеко справа угадывались контуры острова Эланд. Шведы едва виделись на горизонте. Чичагов, обнаружив шведов, усмехнулся: «Герцог явно не спешит на встречу с нами, хотя у него более тридцати пяти вымпелов, против наших тридцати».

Герцог мешкал и выжидал. Испытав в прошлую кампанию силу русской эскадры, он стал осторожным. С другой стороны, он имел задачу воспрепятствовать соединению эскадры Чичагова и Козлянинова и хотел попытаться отпугнуть русских.

На рассвете 15 июля шведы лавировали, выдерживали дистанцию, не желая сближаться.

— Прикажите убавить парусов, — распорядился Чичагов, — пускай герцог видит, что мы ждем его безбоязненно.

А в душе Чичагов явно не спешил встречаться с неприятелем. Адмирал вдруг подозвал командира:

— Распорядитесь выставить люки в наветренном борту и пускай несколько матросов искупаются. Быть может, это поторопит шведов на встречу с нами.

…В строю фрегат «Подражислав» шел за линейным кораблем. Гревенс подозвал старшего офицера: