Елена увидела рядом красивое, с чуть сведенными бровями, серьезное лицо боярина Морозова. Слезы навернулись у нее на глазах. Закрыв лицо руками, она склонила голову.

— Подумай хорошенько, — продолжал Морозов. — Нынче же и обвенчаемся в моей домовой церкви. Завтра будет поздно!

Поздним вечером жарко горели свечи в домовой церкви. Перед богатым иконостасом стоял священник.

Напротив него — Елена в подвенечном платье и рядом с ней, осанисто выпрямившийся, боярин Морозов.

— Отвечай, раб божий Дружина, — торжественнее вопрошает священник, — согласен ли ты взять в жены рабу божью Елену?

— Согласен, — ответил Морозов.

— Венчается раба божья Елена рабу божьему Дружине!.. Отвечай, раба божья Елена, — согласна ли ты взять в мужья раба божьего Дружину?

— Согласна, — прошептала Елена, стоящая со склоненной головой.

Священник перекрестил их, надел им на пальцы обручальные кольца, провозгласил:

— Целуйтесь!

Елена, побледнев, со страхом взглянула на своего мужа. Тот склонился к ее губам, нежно поцеловал.

После венчания Елену проводили на ее половину просторного боярского дома. Отныне ей предстояло жить в этих богатых хоромах.

В большой светлице по лавкам были грудами навалены женские наряды. Высокая роскошная кровать занимала чуть ли не половину помещения. Вокруг Елены, безучастно стоявшей посреди опочивальни, крутились сенные девушки, Паша и Дуняша. Они наряжали боярыню. Озорная Паша без умолку тараторила:

— То ли еще будет, боярыня!.. Эти-то наряды, пока ты венчалась, привезли. Наш Дружина Андреич хотя и крут маленько, а на подарки уж как горазд! — Дуняша подала ей богатый кокошник с жемчужными наклонами. Паша приложила его к голове Елены. — Ой чудо, боярыня! Помереть можно за такой кокошник! А уж как личит он боярыне!

— Подарю тебе такой, Пашенька, когда выйдешь замуж, — сказала грустная Елена, и слезы покатились из ее глаз.