Свечи, слегка потрескивая, оплывали.

Около церкви холопы Вяземского ожидали хозяина. Увидев торопливо вышедшую из церкви Елену, опричники оживились, послышались реплики:

— Ишь ты!.. Обратно нос задрала!

— И чего бабе надо? Отчего наш князь ей не глянется?

— Оттого!.. Упрашивает, ублажает…

— Во, во! Взял бы за косы, да отволок в кусты!

— Это — да! Это б… Сама его под венец потащила!

— Князья!.. Слабы они на эти дела! — прозвучало с презрением.

— Да не-е… — стал пояснять один. — Другую может и отволок бы. А ейный отец, что под Казанью убили, царский окольничий был!

— Ого! Потому, знать, и спесивая.

— Да-а, сирота, а спесивая!

Мрачный Вяземский, выйдя из церкви, молча взмыл в седло, пустил скакуна в опор. Холопы поспешили за своим хозяином.

Разорившие свадьбу опричники с гиканьем метались по Медведевке.

Красный кафтан Хомяка огнем горел на солнце.

— Шерстить всех подряд!.. Хватать девок, ребята! Ничью кровь не жалеть!

Крестьяне убегали, кто куда мог. В поле, в рожь, в лес.

Нагнав старика, один из молодых опричников поставил поперек коня.

— Ты, старый хрен! Здесь девки были, бабы!.. Куда все попрятались?

Мужик кланялся молча, будто язык отнялся.

— На березу его! — закричал Хомяк. — Любит молчать, так пусть на березе молчит!

Один из всадников встал в седле во весь рост, перекинул через березовый сук веревку.

Несколько всадников сошли с коней, схватили мужика.

— Батюшки, отпустите, родимые! Не губите! — завопил тот.

— Ага! Развязал язык, старый хрыч! Да поздно! В другой раз не будешь шутить. На сук его!

Опричники потащили мужика к березе, накинули на шею петлю, схватились за веревку, чтоб подтянуть наверх мужика. В эту минуту из проулка вылетели всадники Серебряного. Их было вполовину меньше, но нападение совершилось так быстро и неожиданно, что они в один миг опрокинули опричников.