Князь рукоятью сабли сшиб наземь Хомяка, спрыгнул с коня.

Придавил ему грудь коленом и стиснул горло.

— Кто ты, мошенник? — спросил князь.

— А ты кто? — отвечал опричник, хрипя и сверкая глазами.

Князь приставил ему пистолетное дуло ко лбу.

— Отвечай, окаянный! Застрелю!

— Я тебе первый кровь пущу! — зло сплюнул Хомяк, не показывая боязни.

Курок пистоли щелкнул, но кремень осекся, и опричник остался жив.

Князь посмотрел вокруг себя. Несколько опричников лежали на земле, других вязали княжеские люди.

— Скрутите и этого! — сказал князь, поднимаясь.

— Смотри, батюшка! — Михеич показал пук тонких и крепких веревок с петлями на конце. — Какие они удавки возят с собою!

Тут ратники подвели к князю двух лошадей, на которых сидели два человека, связанные и прикрученные к седлам.

Один — старик с седой головой и длинной бородой, другой — черноглазый молодец, лет тридцати.

— Что за люди? — спросил князь.

— Нашли за огородами, и охрана приставлена.

— Отвяжите их!

Освобожденные пленники, потягивая онемелые руки, остались посмотреть, что будет с побежденными.

— Слушайте, кромешники! — князь подошел к связанным опричникам. — Говорите, кто вы такие?

— Что, у тебя глаза лопнули, что ли? — отвечал один из них, кивая на метлу и собачью голову, притороченные к седлу. — Известно кто! Царские люди!

— Как вы смеете называться царскими людьми? — вскричал Серебряный. — Говорите правду!

— Да ты, видно, с неба свалился, — сказал с усмешкой Хомяк, — что никогда опричников не видал!

— Вот что, — наклонился князь к нему.-/Если не скажешь, кто ты, как Бог свят, велю тебя повесить!