– Прошу прощения, – покорился Марий, – но Сенат открыт теперь и для таких римлян, кто, как я, не годится ни в «августы», ни в «выдающиеся». Кем я был? И чего достиг теперь? Ни я и никто другой не смог бы сделать это без поддержки наших союзников.

Сенаторы зашумели.

– Враги Рима – враги всей Италии! – выкрикнул Скавр.

– Мы живем в окружении друзей, – продолжал Марий. – Они тоже жители Италийского полуострова, но они – не римляне. И не смогли бы достичь такого могущества и величия без помощи Рима и римлян. Италийских народностей очень много, но все их достижения зависят от успехов Рима и римлян. Хлеб на их столах, вино в их подвалах, даже численность их детей – все связано с Римом и римлянами. Когда не было Рима, всюду царил хаос. Полное разъединение.

Когда не было Рима, на севере полуострова правили жестокие этрусские цари, а на юге – жадные греки. Но не кельты и не галлы!

Мария слушали все, – даже его враги. Для воина он неплохо говорил на римском диалекте, и произношение его немногим отличалось от выговора Скавра.

– Вы, Сенат и Народ Рима приказывали мне – и Италии! – разгромить германцев. Я сделаю это и навсегда освобожу и Рим, и Италию. Обещаю от своего имени и от имени каждого из моих воинов. Наш долг для нас священен. Мы не посрамим серебряных орлов своих легионов и победим!

В задних рядах сенаторов послышались одобрительные выкрики, последние ряды захлопали – даже Скавр. Лишь Метелл Нумидиец не присоединился к аплодисментам.

Марий дождался тишины.

– Прежде чем уйти, я должен попросить Сенат сделать для наших италийских союзников все, что в наших силах. Нельзя, чтобы говорили, будто италийцы сражаются за тех, кто равнодушен к их судьбе. Германцы угрожают всем жителям полуострова в равной степени. И мы все вместе должны с ними бороться, И я хотел бы с полным правом обещать союзникам: никогда, до тех пор, – пока жизнь теплится в этом невыдающемся теле не-августа – никогда ни римляне, ни италийцы не отдадут свои жизни на поле боя. Но сегодня, скажу я, чтобы защитить родину, всем нам приходится сражаться. Обещаю вам, скажу я, что буду относиться к вашим жизням более бережно, чем к своей собственной.