Аплодисменты возобновились. Не хлопали только Метелл Нумидиец и Катулл Цезарь. Марий продолжал:

– Я хорошо изучил ситуацию. Мы, Сенат и Народ Рима, берем тысячи воинов у наших италийских союзников и посылаем их, словно рабов, через контролируемые нами земли Средиземноморья. Многие из них трудятся на наших фермах, отрабатывают долги на наших землях в Сицилии, Сардинии, Корсике и Африке. Вот как это выглядит. Но это несправедливо! Если мы не принуждаем римлян работать за долги, значит, не должны принуждать и союзников. Да, они не римляне. Да, они никогда не смогут стать ими. Но они – наши братья, они живут на Италийском полуострове. Пристало ли римлянам продавать своих младших братьев в рабство?

Несколько сенаторов попытались протестовать, но Марий не дал им высказаться.

– Пока я не дам нашим земледельцам германских рабов вместо италийцев, пусть они поищут где-нибудь других. Мы должны освободить рабов италийского происхождения. Они – наши союзники и должны быть свободны! Пусть вернутся домой и, вспомнив свой долг перед Римом, вступят в легионы. Я не имею сейчас в виду капите цензи. Но и для них можно подыскать работу получше, чем на полях. У нас сейчас только один источник военной силы. И моя армия готова принять бывших рабов. История знает достаточно примеров того, что италийский воин ни на йоту не отличается от римского. А в будущем Рим увидит, что и предводители италийских племен ни на йоту не отличаются от властелинов Рима!

Он вышел на середину зала.

– Я хочу получить на это разрешение, сенаторы! Вы дадите его мне?

Это был кульминационный момент. Что-то кричали Метелл Нумидиец и Метелл Долматийский, Скавр, Катулл Цезарь… Но их никто не слушал.

Позже, прогуливаясь у дома Мария, Публий Рутилий Руф спросил: