— У Безобразова в яме сидят люди особые, — пояснил Ярёмка. — Там гусляр знаменитый да певец какой-то… Старцы почтенные. Им самим на волю не выкупиться. Вот и решили скоморохи сообща их вызволить. А боярин, видно, о том прослышал, выкуп заломил невиданный.

— Где ж у твоих скоморохов деньги запрятаны? — оживился воевода.

— Не вели казнить, воевода-батюшка, не ведаю! — испуганно ответил Ярёмка. — Знаю точно — при них. А где, у кого — того не ведаю.

— Хоть у самого медведя под шкурой — всё одно отыщем! — весело сказал воевода и встал со скамьи. — Заманим сюда, в дом, а уж отсюда им не выбраться…

— Ватага, боярин, не простая, — поклонившись, произнёс Ярёмка. — Народ подобрался хитрый, бывалый, кабы не учуяли подвоха.

— Знаю, знаю, чем их привадить, — усмехнулся воевода. — Поди, холоп, к ним да скажи, что у меня в яме, под домом, с прошлой масленицы скоморох сидит, слепой старик. Если ватага меня потешит, я его на волю выпущу. А не придут они сюда, я старика нынче же заживо велю собакам скормить.

Довольный выдумкой, воевода ласково погладил бороду и пошёл к двери.

Ярёмка склонился в низком поясном поклоне.

— За верную службу награжу тебя по-царски! — сказал с порога воевода. — Иди зови скоморохов! Да чтоб про обман не догадались, смотри!

— Всё сделаю, боярин, — бойко ответил Ярёмка. — Есть у меня верный человек для таких дел…

Ярёмка выскользнул из ворот воеводского дома и затаился, оглядывая улицу, меж двух толстых брёвен забора.

Кроме двух пьяных, которых шатало от дома до дома, никого на улице не было.

На площади слышалась музыка — скоморохи кончили своё выступление.

А с воеводского двора доносились звон оружия, топот ног, возбуждённые голоса стражников — скоморохам готовили встречу. И эти звуки были для Ярёмки слаще любой музыки. Он тихонечко рассмеялся, представив себе, как скоморохов по рукам и ногам свяжут да батогами им рёбра посчитают.