Перед отцом маленький, щуплый мужичок.

— Чего продавать везёшь? Не по кузнечной ли части?

— Угадал. А тебе чего надобно?

— Медь, к примеру.

— И много?

— А сколько найдётся?

— Погляди сам! — сказал Ивашка Мартынов, повозился в телеге и вынул обрубок медной полосы.

— Тише ты! — зашипел мужичок и испуганно оглянулся.

Обиделся Ивашка Мартынов:

— Ты на меня не шикай! Не ворованное, своё!

— Эх, мужики! — крикнул кто-то сожалеючи. — Берегись!

Не понял Демидка, что произошло. Охнув, исчез в толпе первый мужичок. Перед отцом стоит высоченный дядя. Отец полосу показывает всем, кому глядеть охота. И не видит, что толкутся вокруг люди будто знакомые, друг с другом молча переглядываются.

— Хороша медь, — похвалил высокий дядя. — Стало быть, продаёшь?

— Продаю, — ответил Ивашка Мартынов простодушно.

— Поди, много из неё фальшивых денег наделать можно? — спросил, усмехаясь, дядя.

— Того не знаю, — почуял Ивашка Мартынов недоброе и огляделся.

Вокруг народ шумит. Взял полосу в руки:

— Видать, не нужна она тебе. Положи-ка в телегу, да поеду я. Недосуг лясы точить.

— Как — не нужна? — отозвался дядя. — Очинно даже нужна. И ты нам потребуешься. Государевы указы никому нарушать не велено.

— Какие такие указы?

— Откель сам будешь?

— Там уж нету. И кто ты есть, чтоб расспросы учинять?

— Узнаешь скоро! — И крикнул громко: — С богом, православные, вяжи его!

Не высок ростом был кузнец, да крепок. Повёл плечами — отлетели мужики, что за руки было схватили. Кинулись снова — свернул Ивашка разом две скулы. Высокий дядя кровью захлюпал.

— Помогите, люди добрые! — закричал Ивашка. — Разбойники напали!

— Что государевых слуг разбойниками называешь, и за это ответишь, — злобно выплюнул кровь высокий дядя. — Навались дружно, ребята!