– Просит вас Савва за сына Стахора… Берка, ты угощаешь! Ну?
– Я угощаю… – печально ответил корчмарь. – За здоровье рожденного сына и… за упокой жонки твоей, Савва… доброй Марили… – Он прикрыл тяжелыми веками наполнившиеся слезой глаза, прошептал: – Иди до хаты, Саввочка…
…Вот как это было.
Весть о том, что птица принесла Марии перстень, дошла до панского замка. Пересчитали кольца пани Ядвиги. Недосчитались самого дорогого. Того, что с большим камнем-смарагдом.
В хату к Марии ввалились гайдуки и пан Владислав.
– Где тот перстень?
– Вот он, паночек… – Мария, не таясь, развернула тряпицу.
Пан Владислав схватил его, радостно вскрикнув:
– Як бога кохам, той самый!.. Наилюбимейший перстень пани!
Мария тоже обрадовалась: этот перстень почему-то пугал ее.
– Слава богу, коли это ее милости пани, так и возьмите…
– О лайдачка, – захохотал пан Владислав, – она мне дозволяет… Може, ты еще хочешь выкуп, пся крев?
– То ж не я нашла, а сорока… какой же выкуп, паночек…
Мария думала, что пан шутит, и доверчиво улыбалась.
– А вот какой! – взвизгнул пан Владислав и ударил Марию в грудь.
Мария упала на земляной пол, чуть не опрокинув колыску со спящим сыном. Мальчик проснулся и заплакал.
– Псюха! Злодейка! – кричал пан, брызжа закипевшей слюной. – Сорока на хвосте принесла… байку придумала… Я сам видел, как ты утром у моих покоев крутилась… Теперь узнаешь, что хлопу бывает за украденное у пана добро! Взять ее! В яму! – приказал пан Владислав, ткнув ногой онемевшую от боли и ужаса женщину.
Марии скрутили руки и потащили из хаты. Бросили в подземелье.
В опустевшей хате раскачивался в колыске посиневший от крика младенец. Плакала Агата, стоя на коленях перед темной иконой, хлопал незатворенной дверью холодный осенний ветер… Потом Агата вынула из колыски младенца, наскоро перепеленала его и, укачивая, пошла в конец выгона, к Насте, жене кузнеца. Настя взяла из рук старухи ребенка, ни о чем не расспрашивая. Мальчик всхлипнул и затих, припав к теплой груди рядом с Михалкой, сыном кузнеца Рыгора, родившимся всего на месяц раньше сына Марии.