– О, конечно, дорогой Кранц! Это отличный экземпляр для опыта. Тем более что по внешнему виду он – отчаянный большевик. Но я думаю, прежде нам следует попытаться прервать этот сладкий, в столь неподходящем месте, сон и расспросить о силах и намерениях противника.

На что герр Кранц добродушно ответил:

– Вы мудры, как сам Кант! – Он тронул Кухаренкин нос носком сапога, а «негодяй» заорал хохлу в ухо:

– Вставай! Вставай, товарищ!

Кухаренко вывел носом столь сложную руладу, что едва не поперхнулся, и продрал глаза. По привычке сначала он сплюнул, матерно выругался и сказал:

– Оттож заснув, бисового батька… – и тут уж окончательно проснулся. – Це що за вшива команда? Яки таки люде, черта вам в зубы? Геть!

Инженеры слегка отступили.

– Покажь мандат, трясьця твоей маме! – наступал он на «негодяя». – Куды, куды залезли, бисовы диты? А ну, покажь мандат!.. Какой такой у тебя пароль-пропуск?

Но Кранц повернул ручку. Стрелка скользнула по зеленоватым цифрам и остановилась на тридцати. Тогда из камеры вырвалась тупая фиолетовая молния, она ударила в поднятую хохлом мотыгу и зажгла ее. Мотыга, словно сухая трость, вспыхнула ржавым мгновенным пламенем и выпала из его рук. Хохол раскрыл рот, словно хотел еще крикнуть: «От, бисовы диты!» – и вдруг рухнул на камни, пораженный внезапным сном…

Глава шестнадцатая. Разговор о некоторых пустяках

Иностранцы продолжали путь.

– Скажите, дорогой Кранц, – вдруг спросил Шпеер, – что вы испытываете, когда вам приходится во имя науки убивать живое существо?

– Я не понимаю вопроса! – удивленно отозвался тот.

– Ну, например, когда вы своими лучами убиваете человека?

Эта фраза герра Шпеера окрасилась некоторым оттенком грусти.