Все же он был правоверным немцем из Веймара, в котором живали и Гете, и Шиллер, и даже румянощекие романтики не раз собирали там голубые цветы.

Кранц ответил чистосердечно:

– Вы знаете, Шпеер, я об этом как-то еще не подумал!

– А вы подумайте, дорогой Кранц.

– Вы обязательно подумайте! – с иронией посоветовал Шпеер.

– Хорошо, – сказал Кранц серьезно, – я обещаю вам подумать об этом, но, дорогой Шпеер, когда всю жизнь занят двигателями, лучами и электричеством, не остается времени думать о пустяках; вы знаете, я не поклонник Гете. Я думаю, что только двигатель есть вещь, а прочее все – гиль!

– Браво, Кранц, вы становитесь европейцем больше, чем это нужно!

Но тот с легкостью отпарировал и этот удар:

– Иначе, дорогой Шпеер, мы с вами не были бы здесь! Так, разговаривая о всяких пустяках, концессионеры подошли к отверстию, из которого вел спуск в пещеру с черепами. В ходе меж тем становилось душно, озонатор ослабевал, «негодяй» расстегнул воротничок своего спортивного костюма и потихоньку стирал пот на лице. По правде сказать, он думал, что черт знает для чего «влип в здоровенную кашу». «Какое там золото, – с тоской рассуждал он, – и, право, лучше просто удрать от этих полосатых чертей. О, с ними шутки плохи! Он в этом убедился. Погиб же вот симпатичный русский мужик с пушистыми усами! Погиб ни за понюшку! Погиб за окорок! И если в подземном Кремле ничего не найдут, не случится ли…»

– Следы! – вскричал Кранц.

Шпеер наклонился к самой земле и с минуту внимательно изучал следы шести различных сапог, уходивших в глубину колодца. Русские уже прошли. Теперь это было очевидно. Кранц предложил не спускаться в колодец, а подождать возвращения русских здесь. Не для прогулки же они влезли под землю? Если они откроют следы библиотеки, то он, инженер Кранц, готов без ошибки направить на отверстие колодца свой аппарат…

И так как ему никто не ответил, он повернул «прибор смерти» в отверстие нового хода и брызнул в него длинным фиолетовым лучом рассеянного тока.