– Посмотрите-ка на него! Спросите, зачем он приехал сюда!

Лицо Гиршфогеля сморщилось и стало похожим на измятый пергамент. Нельзя было понять, усмехается он или хмурится.

– Я уже объяснил ему, – твердо сказал Гиршфогель. Фрейлейн Петрашева взглянула на его железный крест.

– Вы безрассудны, – сказала она, покачав головой.

– Вовсе нет, – возразил Гиршфогель.

Высыпав карточные жетоны из коробки, он стал их пересчитывать.

– Нет? – усомнилась фрейлейн Петрашева, – Хотелось бы знать, поручик Гиршфогель, не хотите ли вы прибавить к моим терзаниям новые?

– Нет! – досадливо отмахнулся Гиршфогель. – Почему это вас так беспокоит? И при чем тут я?

С выражением отчаяния она повернулась к Андерсону.

– О, я сама не знаю. Очевидно, я моральный кретин.

– Тоже нет! – сказал Гиршфогель. – И это самое скверное. О, если бы дело было в этом!.. Но мы его совсем запугаем, моя милая… – И он показал на Бенца.

– Да, я уверена, что поручик Бенц редко попадает в подобное окружение. Вам не страшно? – спросила она Бенца. – На самом деле он не такой уж плохой. Он зол только на меня.

Гиршфогель ничего не возразил. Они оба были похожи на противников, которые подбирают слова, чтобы броситься в новую стычку. Но стычки не последовало. Фрейлейн Петрашева с достоинством поднялась с места. Ее природное самообладание светской дамы произвело сильное впечатление на Бенца. Оно облекало фрейлейн Петрашеву броней, от которой отскакивали даже самые острые стрелы Гиршфогеля.

Кроме этой перепалки, в памяти у Бенца остались от этого вечера лишь вкус токайского и моменты игры в покер. Статная черноволосая женщина в белом переднике, femme de chambre, принесла бутылки и исчезла во внутренних покоях. Гиршфогель ловко откупорил бутылки. Через полчаса игра уже была в разгаре. Неужели золотистое вино так взбудоражило всех сидящих за столом? Гиршфогель первым начал удваивать ставки. И ему везло, чертовски везло, словно везение в игре призвано было показать, как он несчастлив в любви.