- Что ж? – комендант утер лоб платком. – Пойдемте….

             Увидев пролетку, запряженную тройкой великолепных «дончаков», Сербин внутренне ахнул, прекрасно понимая, что купить таких лошадей на казенное жалование комендант не мог. Теперь было понятно и нежелание коменданта отдать воинские места молодым командирам. Зачем, если их можно продать мешочникам – спекулянтам и положить в карман сладко пахнущие ассигнации?

             Сербин презрительно взглянул на коменданта, и тот поежился под его тяжелым взглядом….

             Пролетка оказалась резвой и в прекрасном состоянии. Тройка лошадей лихо домчала ее до хутора, где глазам Сербиных явилась безрадостная картина разрушения.

             Покосившиеся хаты, поваленные плетни, заросшие лебедой и бурьяном сады…. Повсюду царили следы разрухи и упадка.

             Медленно проехав по заброшенному хутору, Сербин направил лошадей к погосту….

             На тихом кладбище, где давно не ступала нога человека, Леонид растерялся. Он понятия не имел, где похоронены его родители, так как не довелось ему в горячке преследования банды предать их тела земле.

             - Посидите здесь, - сказал он Фросе с детьми и пошел искать могилы.

             К немалому его удивлению обнаружил он, что на каждом могильном кресте была прибита фанерка, на которой химическим карандашом были написаны фамилии, имена и отчества усопших и даты рождения и смерти. Так и нашел он целый ряд могил, на которых стояла одна и та же дата смерти – 4 июня 1920 года. Пройдя по ряду, упал он на колени пред могилами отца и матери. Не плакал никогда Леонид, но сейчас пробили его слезы горючие. Прижался он лицом к просевшим холмикам, густо поросшим лопухами, и шепот его горячий, казалось, проник сквозь толщу земную и долетел до душ родительских….