- Ох, простите меня, родненькие мои…. Простите, Христа ради…. Не дал вам я ласки сыновней, не дал любви своей и почитания. Землице нашей родимой не предал я прах ваш, чужие люди за меня то сделали….

            Долго сидел Леонид у родительских могил, раскачиваясь телом, и слезы чистые и благие омывали его лицо….

            Фрося, крепко держа за руки детей, тихонько подошла к мужу и присела рядом. Детишки положили у крестов букетики полевых цветов, которые насобирали, пока Леонид сидел у могил.

            - Вот, родные мои, - тихо сказал Леонид. – Здесь упокоены дедушка ваш и бабушка. Не забывайте это место, молю. Что бы ни случилось со мной, приходите сюда, поминайте души их, безвинно пострадавшие от рук нелюдей.

            Все вместе они вырвали траву на могилах. Наносили камешков и обложили ими могильные холмики. Найденной на задке пролетки лопатой Леонид выровнял холмики и подсыпал их свежей землей.

            Окончив работу, Сербины сели у могил и, развернув холстину с приобретенными на вокзале продуктами, помянули родителей. Леонид налил в специально купленные для этого стопочки ядреную самогонку и, накрыв их краюхами хлеба, поставил на могилки.

            - Даруй им, Господи, царствие небесное, - тихо сказал Леонид, перекрестившись….

Глава 3

            Возвратившись на станцию, Сербин отдал лошадей коменданту, который так обрадовался им, как будто уже мысленно распрощался со своим «экипажем» навсегда….

            - Скажи-ка мне, товарищ военком, - сказал Леонид, прощаясь, - Есть ли у тебя на учете Сербин Федор Кондратьевич, 1896 года рождения?

            - Был такой товарищ, - комендант замялся, пряча глаза. – Участник войны империалистической. Только помер он в 1925 году. Болел сильно, газами травленый.

            - А семья, дети его? – у Леонида потемнело в глазах от горя.