- Ну, и чего? – мужик все еще пребывал в состоянии полудремы - полупохмелья.
- Ты кто? – резко спросил Леонид.
- Я-то? Я есть секретарь сельсовета! Рыжов Харлампий Егорович. Из рабочих паровозного депо города Ростова, если что.
- А где хозяева этого дома? – раздражаясь, спросил Сербин.
- И-и-и, голубок, вспомнил… – мужик криво ухмыльнулся в прокуренные усы. – Уж, почитай, как года два их нетути. Постреляли их при раскулачивании. Хозяин старый лично на секретаря губкома ВКП(б) товарища Соловьяненко с вилами бросился. Не хотел, сука, припрятанное зерно отдавать. Кричал, семенное, мол…. Да только хрен ему в глотку! Товарищ Соловьяненко лично ему пулю с Мавзера в лоб всадил! – мужик трахнул кулаком по столу так, что мутный графин со стаканом, подпрыгнув, свалились на пол….
В дверях, прикрыв рот рукою, чтобы не закричать от ужаса, стояла Фрося с детьми….
Сжав кулаки, шагнул Леонид к Рыжову, который, вдруг протрезвев и поняв, кто перед ним, начал сползать со стула…
- Не надо, Леня, - тихо произнесла за его спиной Фрося. – Ни при чем здесь этот…. А с Димки уже не спросишь, коль при большой власти он…. Не надо, ничего ведь не изменишь уже.
- Ни при чем я, ни при чем, верно говорит гражданочка, - залебезил Рыжов, выпрямляясь. – Я уж после энтого случая приехал - колхоз подымать. Дак что ж, товарищ, время такое было, понимаешь… Надоть было быдло сельское в колхозы сгонять, а оно, вишь, сопротивлялося… - и осекся, поняв, что снова сморозил глупость и бестактность. И прикрыл рот пухлой ладошкой.
- Откуда вы только беретесь такие? – с болью в голосе спросил Леонид. – Что ж ты, гад, людей советских быдлом обзываешь? Сам-то, из князей, поди?
- Да вы что, товарищ? – испугался не на шутку Рыжов. – Из каких-таких князей? Вы что? Да я всю жизнь в Ростове в депо проработал. Беляков бил на фронтах! А вот партия направила сюда колхоз подымать – безропотно поехал, хочь и не смыслю ни бельмеса в сельском хозяйстве. Но коль сказала партия….