— Этот человек, которому он сломал ногу, — заметил Юлиус, — кто он такой?

Никто не знал. Флорентиец, гость епископа, прибывший из Шотландии вместе с самим епископом и красавчиком Саймоном, и Кателиной ван Борселен, которая, если бы Господь был к ним милосерден, нашла бы себе мужа в Шотландии и осталась там. Кто бы ни был этот человек, скоро они об этом узнают — когда он сам, либо его доверенные лица явятся требовать возмещения за нанесенное увечье.

Юлиус проводил взглядом Клааса, которого уволокли прочь стражники. Ансельм Адорне даже не взглянул ему вслед, и это было дурным знаком. Но Адорне, подобно всем прочим, был слишком занят, помогая бородатому флорентийцу.

А Саймон тем временем снял свой дублет из синей тафты и, скрутив его жгутом, предложил даме, дабы та могла покрыть волосы. Получилось очень красиво. Саймон закрепил его рубиновой застежкой, не переставая что-то говорить. Через пару мгновений девушка улыбнулась, но как-то неискренне. Если бы это было кому-то интересно, можно было бы задаться вопросом: почему юная Кателина так настроена против своего спутника? Возможно, он не обращал на нее внимания по пути из Шотландии и лишь теперь передумал? Или, напротив, зашел в своем внимании слишком далеко? А может быть, она предпочла его соперника, но теперь он вновь пытался ее отвоевать?

Об этом и размышлял Юлиус, исподволь наблюдая за Саймоном. Затем решительно повернулся к тому спиной. Если бы не этот господин, они с Феликсом и Клаасом могли бы ускользнуть незамеченными… Стряпчему даже не пришло в голову, что Саймон вмешался в происходящее отнюдь не случайно и не просто со скуки. А ведь Юлиус знал нравы этого города…

И еще он знал, как знал и красавчик Саймон, кто из них троих в конечном итоге пострадает сильнее всех прочих.