И все-таки я осталась сидеть рядом с ней. Она начала нервничать и проявлять нетерпе­ние.

– Ну что? – спросила она. – Что с тобой? Что тебе от меня надо? Ты хочешь мне что-то сказать? Что-нибудь случилось?

Пожалуй, лучше было уйти.

– Ничего не случилось. Просто я хотела посмотреть.

Я вышла из гостиной и закрыла за собой дверь.

Я стояла в передней. Из комнаты Оливера и Татьяны доносился крик.

– Она нам обоим подарила, обоим! – кри­чал Оливер.

– Нет мне, мне, мне, не тебе! – ревела Татьяна. Татьяна и правда препротивный ребенок, и не замечают этого только Курт и мама.

Я даже обрадовалась, когда услышала звонкий шлепок, а потом громкий рев. Это Оливер дал раза Татьяне.

Но, к сожалению, рев услышала и мама, а когда мама слышит рев Татьяны, она бе­жит как на пожар. Даже из уборной. Броса­ет все – даже кроссворд.

Она выбежала с журналом в одной руке и шариковой ручкой в другой и закричала:

– Опять он к ней пристает! Ни на минуту он не оставляет ее в покое!

Влетев в детскую, она набросилась на Оли­вера. Теперь заревел и Оливер, а мама про­должала кричать:

– Вы меня с ума сведете! Сейчас же пере­станьте! Сейчас же!

Я пошла в нашу комнату и закрыла за со­бой дверь. Ильза стояла, прислонившись к стене, возле шкафа. Она была в красном пальто и белой вязаной шапке. Лицо у нее было почти такое же белое, как шапка. Ука­зательный палец она держала во рту и обку­сывала кожу возле ногтя. Клетчатый чемо­дан стоял рядом.

Я готова была разреветься. Я поглядела на Ильзу и поняла, только теперь поняла до конца, что все это значит. Я хочу сказать, что это значит для меня. Вот что это значит: проснешься, а Ильзы нет, засыпаешь, а Ильзы нет. Есть без Ильзы, делать уроки без Ильзы. Все без Ильзы.

Я хотела ей сказать, что ей нельзя уез­жать, потому что я не могу без нее, потому что я останусь тогда совсем одна, ведь она единственный человек, которого я по-настоя­щему люблю, ведь мы должны быть вместе, не разлучаться. Потому что я не знаю, как я буду без нее жить.