Гартон, видимо, понял, о чем говорит капитан, хотя слышать его не мог.

– Стойте! – воскликнул он. – В эту пушку поверх картечи забита шрапнель.

Эффект такого выстрела по плотному строю на главной палубе был бы просто ужасающим; шеренги матросов заколебались, потом снова замерли. Кафф, Робертс и Питерсон растерянно глядели на капитана. Хорнблауэр ощущал настроение стоявших вокруг людей: не будь связывающих их уз дисциплины, они были бы всей душой заодно с мятежниками. Очень непросто будет повести их в решительную атаку на форкастль.

– Питерсон, – почти не раскрывая рта, промолвил капитан. – Отправляйтесь вниз. Соберите всех, кого сможете и пробирайтесь на бак по орлоп-деку. Когда мы начнем атаку отсюда, ударьте по ним снизу.

– Ни с места! – прокричал Гартон. Ему несложно было разгадать план капитана – весьма очевидный на самом деле, – Другое орудие заряжено ядром. Мы снесем мачты, сэр, а берег-то у нас под ветром!

Он показал на видневшиеся в отдалении горы Испании, и все поежились от серьезности угрозы. С такого расстояния потребуется всего несколько выстрелов, чтобы лишить корабль мачт. Даже если мятежники при этом не подожгут корабль, что было вполне возможно, фрегат окажется беспомощным, и устойчивый ветер выбросит его на скалы прежде, чем команда успеет овладеть ситуацией. По строю пробежал шепоток.

Хорнблауэр почувствовал расположение к Гартону. Пусть он мятежник, и очень опасный, зато человек, наделенный умом и отвагой.

– Проклятье! – взревел Кортни, и со всей силы двинул кулаком по поручню. – Болтаться тебе за это на рее, проклятый бунтовщик! Тебе и всем твоим сообщникам, черт вас побери! Ну-ка спускайтесь вниз, или я…

Пригрозить на самом деле было нечем, поэтому тирада Кортни завершилась клекотом в его гортани.

– Пусть уж нас лучше повесят, чем засекут, капитан, и все тут, – рассудительно ответил Гартон.