Стражник ждал. Диофант заставил себя договорить:

— Мне — нужен — нужен — царь — царь — Савмак, — и едва не заскрипел зубами от унижения. Щеки пошли багровыми пятнами. Но он еще раз повторил:

— Нужен царь Савмак.

Стражник широко улыбнулся, взялся обеими руками за пояс, покачался с носков на пятки.

— А зачем он тебе?

— Важные известия.

Стражник подумал немного. Пожал плечами:

— Хорошо, я передам.

Дверь захлопнулась. Диофант услышал, как стражник что-то сказал своему напарнику — слов было не разобрать, потом постепенно удаляющиеся шаги.

Диофант задумался.

Что ж, еще не все потеряно. Теперь хозяином положения снова может стать он, Диофант-синопеец. А не безродный мальчишка. Ничего, только бы вырваться отсюда, выйти из этой каморки. Выйти, а не бежать. Выйти — спокойно, свободно. Может быть, даже с почетной охраной. А там… там он отплатит за это — за то, что щенка какого-то, дикаря пришлось назвать царем. Царем!

Но это — потом. Потом. А пока — пусть так. Переговоры. Настоящие переговоры, на равных. Это обязательно польстит, понравится. И — обещать, обещать. Все что угодно. Заступничество перед царем понтийским Митридатом. Признание. Помощь Херсонеса. Поддержку. И свой нейтралитет. Деньги. Войско.

Диофант не составлял заранее плана разговора с мятежником, не обдумывал точных, уверенных фраз. Он полагался на вдохновение, наитие, которое еще ни разу не подводило его — в бою ли, дипломатии.

Диофант усмехнулся, но тут же снова посерьезнел. Во всяком случае, следует быть чрезвычайно осторожным.

Он вернулся к двери, прислушался. Нервно хрустнул пальцами. Пора бы…

Шаги.

Да-да, шаги. Ближе. Еще ближе.

Диофант отходит от двери. Выпрямляется. Лицо его становится спокойно-невозмутимым, даже несколько надменным. Это уже не пленник, это посол.

Дверь распахивается с натужным скрипом. Диофант медленно поворачивает голову.