Зловещие мертвецы ожили: ко мне стремительно приближались все четверо, в широких серых одеждах, в тюрбанах, концы которых скрывали их лица. Злодеи угрожали мне широкими кривыми саблями, сверкавшими на солнце, и по своему виду ничем не отличались от своих поверженных наземь соратников, которые остались-таки смиренно лежать на своих местах, истекая тонкими ручейками крови.

Я кинулся к оружию одного из мертвецов, но застрял на половине пути, оказавшись сидящей на коротком поводке обезьяной. Успев прошептать первые слова молитвы, увернулся от первого удара сверкнувшей надо мной сабли и вдруг отлетел далеко в сторону. Удар случайно пришелся по натянутой веревке, поначалу спасительной, а теперь смертельно опасной, и перерубил ее. Валявшийся на земле меч очутился прямо под рукой. Мгновенная, сладостная судорога пробежала по моему телу: мне показалось, что мои руки знают тяжесть меча со дня моего дня рождения. Несколько молний сверкнуло разом. Ласкающий ухо звон пронесся коротким и приятным ветерком. К четырем уже остывшим телам добавилось еще четыре, уложенные почти ровным строем.

Совсем еще юная и непослушная память вернулась ко мне и повлекла к колодцу.

— Славный воин! — крикнул я вниз и ужаснулся.

Вода бурлила в темном жерле, поднявшись уже до половины. На ее поверхности, в яростном кипении подземной силы, не было никого, и никакая жертва не могла изменить воли Всевышнего. Ведающий верные пути лишь напомнил мне краткую заупокойную молитву.

Я был избавлен от весьма непривлекательной смерти, и в моей руке нашелся меч, вещь, как видно, самая необходимая в этих краях. Всего этого было уже вполне достаточно, чтобы радоваться жизни и благодарить Бога за не заслуженные мною благодеяния.

На западной стороне мира темным зубчатым хребтом возвышались мощные крепостные стены.