— Разве от него требуется понимание? — раздосадовано проговорил дервиш. — Окружающие его люди здоровы рассудком, а он был болен и поэтому отличался от остальных, будь они кочевниками или придворными мудрецами. Теперь, очень надеюсь, не отличается. Иначе я напрасно претерпел эту опасность… и к тому же оказался глупее, чем ты обо мне думаешь, раз только что похвалил тебя.

В награду за успешное исцеление молодого воина нам отвели для ночлега целый шатер, и, пока дервиш, по-стариковски неторопливо и тщательно готовился ко сну, я мысленно беседовал с огоньком светильника, бескорыстным целителем ночной слепоты.

« Кто я… Никто. Дервиш прав: здесь и в этот час моя личность не имеет никакого значения, и нужно слиться с круговоротом материи. Лишь тогда раскроются внутренние смыслы событий. Моей воле необходимо слиться хотя бы с твоим чистым и простым светом, не разделимым ни на какие противоречащие друг другу частицы, ведь даже если тебя на время погасят, то все равно будут вынуждены когда-нибудь зажечь вновь».

Между тем, дервиш помолился, потом улегся навзничь, положив под затылок маленькую расписную подушку, и стал пребывать в неподвижности, но с открытыми глазами.

— Послушай меня, доблестный метатель боевых опахал, — наконец проговорил он тихим голосом. — Поразмышляв, я решил кое-что рассказать тебе для того, чтобы недуг, изгнанный из этого драчуна, не перекинулся ночью на тебя и ты не стал бы терять силы в борьбе со своей тенью. В конце концов у нас только один шатер, да и тот дан только на подержание.

— Внимаю тебе, Учитель мира, — обрадовался я и, повернувшись к дервишу, сразу забыл о целителе внешней слепоты.

— Во-первых, не трать чужое масло и погаси огонь.

Я тут же задул беззащитное пламя, и нас покрыл мрак.

— Это первое и лучшее средство против теней, — продолжал дервиш. — Во-вторых, помолись и ляг поближе, чтобы мне не пришлось тратить последние силы на ночной крик.

Я прилежно исполнил новые повеления.