К счастью, фрау Мэрлиона снова пришла к нам на помощь. Подойдя к буфетчику, она взяла нашу купюру и, посмотрев на нее внимательным взглядом, сказала миролюбивым тоном:

– Да, Андреас, эти 50 гнэльфдингов весьма подозрительны. Но они не фальшивые. Наверное, это специальный выпуск? Сейчас стали печатать такие купюры для нумизматов, возможно, и эта из той же компании?

Как утопающий хватается за соломинку, так мы с дядюшкой ухватились за спасительную идею доброй гнэльфины.

– Конечно, наша купюра коллекционная! – гордо произнес Кракофакс, надувая впалые щеки. – Если бы вы знали, сколько за нее мне дадут в клубе нумизматов!..

Дядюшка сделал паузу, элегантным жестом взял купюру из рук Мэрлионы, аккуратно сложил ее пополам, а потом еще раз пополам, и спрятав деньги в бумажник, а бумажник во внутренний карман сюртука, договорил фразу до конца:

– …но этого вы никогда не узнаете, господин Андреас!

И он вышел из харчевни на улицу. Не забыв, разумеется, прихватить с собой и меня.

Глава двенадцатая

После этой неприятной истории мне еще сильнее захотелось вернуться в наше родное жилище, где на плите нас ждал, пусть скромный, но зато сытный, обед. Однако дядюшке словно шлея под хвост попала, ему по-прежнему не терпелось часок – другой побродить по улочкам Гнэльфбурга, покататься на трамвае без билета и, как он сам выразился, «вспомнить молодость».

– Кстати, Тупсифокс, – сказал Кракофакс, – мы могли бы с тобой заглянуть и в наш дворик. Неужели тебе не интересно посмотреть на тех, кто жил в подвальчике до нас?

– Совсем не интересно. Обыкновенные гнэльфы. Одного из них звали Пинтаэль. У него был дружок по имени Брикле.

– Вот как? – удивился дядюшка. – Откуда ты раздобыл эти сведения? Разве ты умеешь заглядывать в прошлое?