Чуть занимался рассвет.

— Ягмур, Ягмур! — послышался горячий шепот.

— Мастер Айтак, вам нужна помощь?

— Послушай, мальчик! Я хочу, чтобы ты узнал, что такое свобода. Но прежде поклянись, огуз, что выполнишь мой наказ!..

Юноша встал, подпирая потолок, тихо произнес:

— Клянусь кровью и хлебом!

Мастер положил жилистые руки на плечи юноши.

— После палки надзирателя что-то оборвалось у меня в груди… Чувствую, что больше не увижу я своего родного племени, вольного, как ветер… Вот возьми, — старик достал из-за щеки золотой предмет. — Если доберешься до моего дома, покажи это кольцо. Тебя хорошо примут. И ты становись под знамя великого сельджукида Санджара. Все ли дороги ты запомнил?

Ягмур поднял голову, ласково и благодарно посмотрел в глаза старика. Вздохнув, мастер подошел к двери, послушал и осторожно просунул в щель тонкую пластинку серебра. Дверь тихонько открылась. Рабы прижались к затененной стене и поползли к ворогам лагеря. У большого, островерхого камня Айтак снял с себя повязку, прикрывающую бедра, и, плотнее прижавшись к земле, пополз к часовому. И когда тот повернулся спиной, Айтак накинул ему на рот грязную повязку и повалил на землю, ребром ступни сдавив ему горло. Ягмур тоже навалился на стражника. Когда обмякшее тело перестало биться, рабы забрали меч и осторожно подошли к калитке. Оглянувшись, Айтак сорвал с шеи мешочек с пузырьком и вылил из склянки какую-то жидкость в замок… Через недолгое время старик и юноша были на свободе.

Ягмур осмотрелся. Из этих ворот он выходил каждый день, но никогда не замечал, что легкий ветер может быть таким ласковым и приятным. Мастер обнял его за плечи и кивком указал вдаль. У хлопкового поля стоял большой дом управляющего. За невысокой, глинобитной изгородью, перебирая копытами, тихонько ржали четыре лошади. Мастер внимательно осмотрел двух крайних, оценивающе погладил их и осторожно вывел на дорогу.