— Во имя аллаха милостивого и милосердного! — Он приложил руку ко лбу и груди. — До наших ушей донесся ветер слухов о том, что в Священной Бухаре русские кяфиры вместе с мусульманами, отвернувшимися от шариата, хотят лишить нас имущества и раздать бай-кушам нашу землю… С давних пор для нас, избранных аллахом, пашут сотни и тысячи дехканских кошей. Это было освящено обычаями, это было скреплено шариатом. Но мы чем-то прогневали аллаха, и он отвернулся от нас. Теперь перед нами два пути: или бросить наше имущество в жадную пасть голодного народа, или именем аллаха заставить мусульман взять оружие и защитить нас… Кто скажет?

— Известно ли народу, что неверные хотят отобрать у нас землю? — спросил старый ишан Исахан, поглаживая длинную белую бороду.

— Нет. Об этом знают только свои люди. На днях из Ташкента приехал один человек. Он привез эту весть, — сказал Абдул-Рашид-бей.

— Червь сомнения точит меня, — сказал другой ишан, медленно перебирая янтарные четки. — Найдем ли мы силы для сопротивления? Не лучше ли покориться судьбе? Может быть, мы сумеем договориться с кяфирами и отдадим им только часть своего имущества?

Энвер-паша смотрел то на одного, то на другого ишана. Его смуглое лицо побледнело. Он медленно встал. Солнечный луч упал на красную турецкую феску. Зеленым пламенем вспыхнули, засверкали изумруды на изогнутой шашке.

— Что я слышу? — заговорил он прерывистым голосом. — Кто вы — локайцы или трусливые шакалы? Или вы хотите отдать без боя земли отцов? Стыдитесь, мусульмане! Вы что же, хотите отдать свое имущество и пасти скот у неверных?..

Услышав это, сидевшие в юрте беки схватились за оружие. Послышались возмущенные возгласы.

— Я слышу голоса в защиту того, что благородно и свято, — подхватил Абдул-Рашид-бей. — Хвала аллаху! Значит, есть еще люди, готовые вступиться за эмират против безбожных мятежников… Я знал, что иначе и быть не может. Я хотел убедиться, есть ли среди нас достойные люди, способные встать во главе войск эмира. А силы мы найдем… — Он попытался подняться. Ишаны бросились к нему и подняли под руки. Опираясь на них, Абдул-Рашид-бей подошел к выходу и откинул занавеску. Котловина была полна народу.