Всюду чувствовалось незримое присутствие направляющей властной руки венценосца. Как никогда прежде, спешил Петр завершить начатые с размахом дела. Мчался в Олонец, заезжал на железные заводы, оттуда на стройку Обводного канала на Ладоге. Заезжал и на солеварни в Старой Руссе, корпел над чертежами кораблей в модель-камере, то и дело его долговязая фигура мелькала на подмостках стапелей Адмиралтейства...

В заботах не замечал важные перемены рядом с собой. Помог случай.

Октябрьской ночью, на Лахте, как истый моряк, бросился спасать тонущих солдат, попавших в беду на море. Купель в ледяной воде обернулась напастью — дали знать, скрутили намертво старые болячки.

Отлежавшись в Лахте, неожиданно появился дома и не застал жену, уехала к своему камер-юнкеру, моложавому Виллиму Монсу. «Сколь раз мне намекал Апраксин, а я слепец оказался»...

Монса арестовали за мздоимство, приговорили к смерти и тут же казнили. Отрубленная голова долго торчала на колу...

Отношения с Екатериной изменились, исчезли прежняя сердечность и радушие, царь только внешне проявлял знаки внимания и решился на крайнюю меру — уничтожил завещание на трон в ее пользу. А болезнь не отпускала, то и дело приходилось отлеживаться. Предчувствуя неизбежность скорой развязки, торопил Апраксина отправить экспедицию на Великий океан. Еще раз просматривал отобранных людей.

Чириков вполне за вожака потянет. Штурман он отличный, на кораблях плавал. Честен и с людьми ладит.

— Все так, Петр Алексеич, — осторожно возражал Апраксин, — токмо к хозяйским делам он еще не сподручен, много не ведает, деньгу не чтет, а вояж-то тыщу людишек по Сибири за собой потянет. Да и в Охотске суда строить на голом месте сноровка надобна.

— На Беринге стоишь?

— Судачили и рядили мы с флагманами. Кроме него нет других капитанов.

— Добро, быть посему. Чирикова ему в помощники определим. Займусь я нынче же, генеральную инструкцию им сочинять...