— Спроси, конечно, — сказал Колька. — Только чтобы без всяких, да?

— Без всяких, — пообещал комиссар. — Я с ней после того, знаешь, месяц не разговаривал. Так теперь она меня уважает…

Скоро почти вся армия сидела на новеньком скрипучем диване в кабинете у секретаря Отрадненского райкома комсомола.

— Как у тебя с учебой? — спрашивал у Кольки секретарь, совсем еще молодой, не старше Саши Верткова, парень. — Надо, чтобы ты не ударил в грязь лицом перед тем, с кем будешь переписываться…

Губы у секретаря строго сжаты, но в глазах его Колька видит смешливые блестки. Зато сам Богатырев хмурится — что скажешь секретарю об учебе?..

И вдруг с дивана — голос Писаренка:

— Он, товарищ секретарь, первым в классе сельскохозяйственную практику закончил!

И как только Писаренок вспомнил об этом! Что верно, то верно. Это еще перед каникулами Колька взял себе отдельную делянку. Он брался сам прополоть ее и обещал попутно изучить, как сорняки влияют на развитие растений.

Как-то однажды мальчишки все вместе отправились на эту делянку. У кого были тяпки, те пололи тяпками, кое-кто пустил в дело сабли, и после этого о влиянии сорняков можно было не думать — больше всего, пожалуй, по той причине, что на той делянке влиять им было уже не на что…

— Практику первым закончил? — улыбнулся комсомольский секретарь. — Это, конечно, рекомендация… — И тут же как будто вспомнил что-то. — Да, школьная практика — это хорошо, а вообще в сельском хозяйстве, Николай, хорошо разбираешься?..

И опять встрял Писаренок:

— А как же, он в этом… лучше всех, да! Еще бы не понимает!..

— Отлично! Вот и отлично! — говорил секретарь, перебирая в ящике стола какие-то бумаги. Потом вытащил распечатанный конверт, протянул Кольке. — В таком случае — вот…

И когда ребята уже толпились у дверей, еще раз повторил: