— Только запомни, Николай! Тут в грязь лицом никак нельзя!

Когда они вышли из райкома, Колька бережно положил за пазуху голубой конверт с белыми рубчиками по краям, натянул на уши школьную фуражку и только спросил у мальчишек:

— Ну?!

Не сговариваясь, ребята понеслись по улице.

Армия без передышки примчалась к Богатыреву во двор, и только там, около палатки, запыхавшийся Колька осторожно достал из-под рубашки письмо.

Писаренок, который, наверное, подумал, что его работа не только писать, но и прочитывать все бумаги Колькиной армии, протянул было за ним руку, но Богатырев отстранил его:

— Слушайте!

Он вытащил из конверта бумагу и вдруг просиял: письмо было напечатано на машинке.

— Тут два письма! — громко зашептал Колька. — Ух ты, смотри…

Мальчишки повскакивали с земли и бросились к командиру.

— Одно на русском, другое — на немецком! — снова удивился Колька.

— Читай, читай! — загалдела армия.

— «Перевод», — нараспев прочитал Колька.

Витька Орех через Колькино плечо заглянул в письмо.

— Эго ж с немецкого перевод, Колька! Вот здорово, читай дальше!..

— «Австралия, штат Квинсленд, город Чарлевилл», — тихо прочитал Колька.

— С австралийского перевод! — выкрикнул Писаренок. — Чур, первый узнал — с австралийского!..

— «Мей-сон-Сити, Уил-ки, тринадцать…»

Колька читал очень медленно.

«Дорогой сэр! — говорилось в письме. — Мне четырнадцать лет. Я христианин, посещаю колледж.

Хочу переписываться с вами на одном из трех языков: русском, английском, французском.

Есть ли у нас общие интересы, сэр? Ваше вероисповедание?

Увлекаетесь ли вы филателией? Учитесь ли вы? Чем вы думаете заниматься дальше? Не увлекаетесь ли вы сельскохозяйственным производством? Ваши достижения в этой области?

Для начала хватит вопросов, сэр. Думаю, что наша переписка послужит всеобщему прогрессу,