— Писарь! — крикнул вдруг Витька Орех, — Да разве «с приветом» — вместе?!

Володькино перо споткнулось, ручка замерла у него в пальцах.

— А в слове «мальчишки» где «к»? — строго спросил Меринок. — Съел ты «к», да. Писарь?..

— «Мы рады твоиму пись-му», — прочитал из-за спины Юрка Левин. — Разве «твоему» — через «и»?..

Все говорили так уверенно и так авторитетно, что Писаренок не выдержал.

— Сами пишите! — крикнул он, вскакивая. — Пишите сами, пожалуйста!

Он хотел бросить ручку пером в невыливайку, но не попал. Оставляя чернильные рубчики, ручка покатилась по тетрадке.

— И напишем, — сказал Меринок, садясь на Писаренково место. — Думаешь, не напишем?..

Он вырвал и положил перед собой измазанный листок. Поглядел в него, дочитывая до конца все, что успел написать Володька, потом поднял глаза к потолку, как будто что-то припоминая, и беспомощно посмотрел на Витьку Ореха.

— Вот тут пишем: «филателия и фантики — девчачье дело». Мягкий знак надо. А как. Вить, «дев» или «див»?

— «Дев», — твердо сказал комиссар. — Потому что — девушка…

— «Див», — эхом откликнулся Юрка Левин. — Потому что — дивчина…

И Меринок жалобно спросил:

— Как же, а, Коль?..

— «Див… дев»! — сплюнул Колька. — Я еще буду вмешиваться! Как будто у меня других дел нету. — И, презрительно посмотрев на ребят, сказал сквозь зубы: — Дал бог армию — слова правильно написать не могут…

В комнате сразу сделалось шумно, потому что мальчишки наперебой стали убеждать Кольку и друг друга, что и у них дел по горло. Что они, бездельники?.. Просто вот Витька Орех, например, собирается в летчики, а для летчиков русский язык — дело десятое, и потому он, Витька, налегает больше на физику. И по физике у него — что? Пять! Шурка Меринок, например, хочет — радистом. А там что — русский язык? Морзянка! Стучи и стучи ключом, говорил Шурка, без всякого тебе языка.