Но через некоторое время воины уже взмахивали мечами все медленнее и медленнее. Под многими кони были убиты, и они схватывались друг с другом врукопашную. Ущелье оглашали предсмертные стоны и крики. Монголы трижды пытались прорвать заграждение мамлюков, но безуспешно. Наконец пал Китбога. Вскоре насаженную на пику голову нойона показали его войску.

Свершилось. Наводящих ужас на все народы монголов разгромили.

Случайная стрела пронзила шею коня Бейбарса. Дико взбрыкнув, животное сбросило седока и умчалось прочь. Бейбарс поднялся на ноги и, увернувшись от удара мечом, поразил еще одного монгола. Тот со стоном рухнул на землю. Больше никто не нападал, и Бейбарс смог наконец передохнуть. Его сапоги скользили по крови. Она висела в воздухе, капала с бороды и эфеса сабли. Ее вкус ощущался во рту.

Поднявшаяся пыль заслоняла солнце. Когда ее разогнал порыв ветра, Бейбарс увидел развевающийся над осадными орудиями и кибитками монголов белый флаг. Ущелье, насколько хватало глаз, было завалено мертвыми телами, и уже чувствовался поднимавшийся смрад. Низко в небе с триумфальными криками парили пожиратели мертвечины. Кожаные доспехи монголов перемежали яркие плащи мамлюков.

Бейбарс остановил взгляд на Исмаиле. Воин лежал на спине, устремив на эмира остекленевшие глаза. Из рассеченной мечом груди с каждым порывистым вздохом вырывался небольшой фонтанчик крови. Бейбарс наклонился и закрыл мамлюку глаза.

К нему подъехал младший атабек:

— Эмир, мы ждем твоих приказов.

Бейбарс оглядел недавнее поле битвы, где всего за несколько часов они разгромили армию монголов в десять тысяч сабель. Убитых было не меньше семи тысяч. Мамлюки на коленях воздавали хвалу Аллаху. Некоторые плакали от радости, но большинство, издавая победные крики, окружили кибитки монголов. Требовалось немедленно восстановить порядок, иначе ликование быстро перерастет в грабеж и убийство пленных. А за них, особенно за женщин и детей, сирийские торговцы рабами могут дать немало динаров.