Так, во всяком случае, мы к этому отнеслись, да и он сам тоже. Лодин, эта тварь, напустил на нее свое колдовство. Однажды утром лошадь нашли в стойле сдохшей. Я, кажется, уже говорил тебе об этом? Лодин, понятно, хотел показать свою силу, только сила его не так уж велика, чтобы он осмелился бросить вызов королеве или кому-нибудь из нас. Другое дело — Бьернар. С тех пор Бьернар сделался вроде дурачка. Он хотел насыпать над своей лошадью курган. А мы хотели бросить ее в болото. Бьернар не согласился и закопал ее на одном из склонов. Теперь он хочет, чтобы и его тоже там похоронили, когда придет его время.

Только вряд ли. Не Бьернару решать такие вещи, у него нет родичей, которые могли бы вмешаться и выполнить его волю. Меня не удивит, если наша старая решит взять с собой его. Она всегда была похотлива. А мужчина остается мужчиной, даже и старый, и к тому же теперь Бьернар и работник-то уже никудышный. Много ли от него пользы.

Я не люблю вспоминать, как мы дразнили Бьернара, когда его лошадь сдохла. Может, мы и дразнили-то его только потому, что боялись Лодина — я признаюсь, хоть мне и стыдно, — боялись и хотели польстить ему, мучая Бьернара. Однажды, когда мы в бане нагляделись на голых девушек и были благодушно настроены, мы договорились сказать Бьернару, что он скоро получит новую лошадь. Не так-то просто было заставить его попасться в эту ловушку. Как все земляные черви, он очень подозрителен. Мы решили послать к нему Одни. К ней он всегда был расположен. Поначалу она отказалась. Чтобы люди надо мной не смеялись, мне пришлось напомнить ей о хворостине, которой она однажды отведала. Тогда она согласилась. Она пошла и сказала Бьернару, что наша старая раскаялась после того, как хватила его ножом, и потому купила новую клячу, которая будет принадлежать ему.

И он пришел. Но сперва принарядился: подрезал бороду — теперь она торчала двумя клоками по обе стороны подбородка. Смочил волосы, вытряс куртку, подтянул штаны и потуже завязал пояс, чтобы они не падали. Наконец он — мы за ним наблюдали — обтер испачканные землей руки и направился к нам.