Когда ему надо было попасть из своего сарая на общий двор, он всегда ходил узким проходом между старой избой и женским домом. Там уже стояли наготове два человека, которые опрокинули на него чан с жидким конским навозом.

— Лиха беда начало! — хохотали мы. — Сегодня навоз, а завтра и лошадь.

Но в тот вечер мне не было весело.

И Одни тоже. Когда наступила ночь, она отказалась плясать со мной на льняном поле.

Мы с Хемингом вернулись на двор. Туман над болотами сделался почти прозрачным, скоро начнется день. Хеминг показал мне длинный низкий сарай и сказал, что там спят швеи. Постройка на опушке леса — кузница, а в избушке за кузницей живет оружейник, который делает стрелы. Малые усадьбы отсюда не видны. Они в лесу. Бонды оттуда часто приходят работать в Усеберг. Что бы они ни надумали сделать, им на все надо просить разрешения. Жены у них, у большинства, кожа да кости, смотреть страшно, но кое-кто умудряется красть свинину, так те жирные, ну а уж если у какой из них хозяин настоящий мужчина, так он добывает семье пищу, загнав в яму оленя.

Дети в таких семьях умирают обычно в раннем возрасте. А все равно их хватает, чтобы набрать ополчение.

— Нет, неприятна мне эта история с Бьернаром, — вдруг сказал Хеминг.

— Ведь мы с ним были друзьями. Теперь он перестал мне доверять. Когда я прихожу, он поворачивается ко мне спиной.

Однажды я не выдержал, пошел к нему и сказал: я отдам тебе свою пряжку! У меня на поясе есть пряжка. Такими пряжками в Ирландии, и в Дании тоже, обычно скрепляют куски кожи, на которых начертаны письмена. Куски кожи кладут друг на друга и сшивают с одного бока, а с другого прикрепляют пряжку. Я слышал, что люди, которые подолгу смотрят на такую кожу, становятся очень мудрыми. Я сказал Бьернару: возьми мою пряжку и купи себе на нее новую лошадь.