Он был безобразен. Спутанные пряди волос падали ему на лицо и закрывали уши. Глаза были закрыты. Обнаженные плечи, кожаная юбка, тяжелое дыхание.

— Это Лодин, колдун, — тихо сказал Хеминг. — Чувствуешь, как пахнет у него изо рта?

Я наклонился и понюхал. От крепких обнаженных зубов исходило зловоние.

— Это он сам срезал себе губы, — сказал Хеминг. — А потом съел их, чтобы не потерять ни капли своей силы. Мне теперь всегда не по себе в его присутствии.

Говорят, что Один одаряет своей мудростью лишь того, кто принесет ему в жертву свои губы. Но тогда непонятно, зачем Лодин их проглотил. Или он отрезал их только затем, чтобы внушить всем нам страх и таким образом получить над нами власть? Умеет он колдовать или не умеет? По-моему, этого никто толком не знает. Даже он сам.

Мы стояли, склонившись над Лодином, в усадьбе по-прежнему не раздавалось ни звука, слышалось лишь тяжелое дыхание человека, спящего у наших ног. Вдруг он перевернулся на бок. Я уже хотел обратиться в бегство. Но рука Хеминга легла мне на плечо. Мы остались на месте. Лодин так и не проснулся. Вены у него на руках были как канаты. Наверно, он был очень силен.

— Мы начали следить за ним, — тихонько рассказывал Хеминг. — Он это заметил. Когда кто-нибудь, спрятавшись за угол дома, хотел посмотреть, куда он пойдет, Лодин, смеясь, вдруг оказывается у него за спиной. У нас вошло в привычку ходить бесшумно. Но он ходит еще тише, подойдет сзади и положит руку тебе на плечо. Однажды он показал нам, как горит его пот. Мы шли с поля, где жали хлеб. Все очень устали, день выдался жаркий. Вдруг Лодин собрал горстью пот со своего тела и швырнул его в воздух. Пот вспыхнул. Одному старику даже обожгло лицо.

А другой раз, ночью, я видел, как Лодин вошел в огненный столб и в этом пламени обошел вокруг всей усадьбы.