Только поможет ли ей это? Конечно, на время она может его купить. Но надолго ли?

И я снова подумал: а что, если Лодин объединился с колдунами Борре и Каупанга, Гейрстадира и Сэхейма? Что тогда? Бывало ли когда-нибудь, чтобы колдуны объединяли свои силы против нас, простых людей? И еще я подумал: может, мне избить его?

Понимаешь?

Хеминг поглядел на меня. Лодин еще спал. Он застонал во сне. До нас доносилось его зловонное дыхание.

Он вывел меня во двор. Серовато-синяя летняя дымка начала таять. Усеберг еще спал. Хеминг сказал:

— Мы с Лодином встретились как раз на этом месте. Он стоял там, где стоишь ты, а я — здесь. Это было три ночи назад. Никто из нас не пожелал уступить дорогу другому. Я оскалился, и мои зубы тоже стали видны. Вдруг я подумал: а что, если он способен лишить мое тело силы и мою голову — разума?

И тогда я ударил его.

Он пополз через двор, потом пошел, потом побежал. И рука моя не отсохла.

Но прежде чем весть о моей победе успела облететь весь Усеберг и все узнали о ней, Лодин выскочил на каменное крыльцо и отхватил себе одно ухо. И тут же проглотил его.

Кое-кого тогда вырвало.

Ты обратил внимание, что у него только одно ухо?

Легкая рука Хеминга легла мне на плечо. Над нами кружили две ласточки.

А Усеберге все еще спали.

Хеминг подвел меня к дому, в котором, как я понял, жили женщины. Он первым вошел внутрь. У входа в крытую галерею спала молодая женщина. Она лежала на шкуре, укрывшись овчиной. Плечи ее были обнажены. Волосы у нее были светлые.

— Она из Ирландии, — шепнул мне Хеминг. — Раньше она была рабыней, теперь свободна. Она служанка королевы. Женщины Усеберга ночью по очереди спят у дверей, ведущих в покои королевы. И они играют в такую игру: кто-нибудь всегда спит за их собственной дверью, как будто и у них есть служанка, которая вскочит и прибежит с одеждой по первому их зову. Сегодня очередь Одни. Она красивая, правда?