– Береги себя и вернись домой, ко мне, – сказала Халисия, стоя рядом с ним в тени «Ксантоса».

– Я вернусь.

– И помни, пока будешь в плавании, что я люблю тебя, – проговорила она.

Эти слова удивили Геликаона, потому что она никогда не произносила их раньше. Он стоял как дурак под рассветным сиянием, не зная, что ответить. Их брак был, как и все царские браки, союзом по необходимости.

Халисия рассмеялась, увидев его замешательство, и спросила:

– Золотой утратил дар речи?

– Верно, – признался он. Потом поцеловал ее руку. – Быть любимым тобой – это честь, Халисия. Я говорю это от всего сердца.

Она кивнула и ответила:

– Я знаю, мы не выбираем, кого любить. И я знаю, всегда знала, что ты мечтаешь о другой. Мне жаль, что это так. Мне жаль тебя. Но я пыталась и буду пытаться принести тебе счастье. Если я смогу дать тебе столько же счастья, сколько ты принес мне, ты будешь доволен. Я знаю.

– Я уже доволен. Ни у кого не может быть жены прекрасней.

С этими словами Геликаон поцеловал ее и поднялся на борт корабля.

«Такая… милая ложь».

Воспоминания врезались в него, как огненные когти.

Геликаон увидел чернобородого Гершома, идущего по центральной палубе. Потом могучий египтянин поднялся по ступенькам на корму.

– Она была замечательной женщиной. Прекрасной и храброй. Такой отчаянный прыжок через расщелину… Она спасла своего сына.

Двое мужчин стояли в молчании, потерявшись каждый в собственных мыслях.

Геликаон смотрел вперед, на пламя в небе над крепостью. Многие деревянные строения за стенами дворца тоже пылали. Женщины и дети были убиты, погибло много защитников крепости, и лишенный укреплений город сегодня ночью и много грядущих ночей будет окутан саваном горя.

Время близилось к полуночи, когда «Ксантоса» наконец вытащили на каменистый берег ниже разрушенных Морских ворот.