— Нет, я знаю! — сказал другой собеседник, богатый фермер из Орегона. — У нас есть другие русские! Смирные… Землю пашут и по воскресеньям целый день в церкви сидят.

— Меннониты! — догадался я.

— Должно быть! — сказал фермер. — Но они предпочитают, чтобы их называли Russian. Любят Россию. Никак не могут забыть. Говорят, хорошо жили там.

— Скандинавы тоже хорошие земледельцы! — сказал первый собеседник. — И тоже смирные!..

— Нам такие нужны! — одобрительно подтвердил крючковатый нос. — Смирные и чтоб землю пахали. А шататься по улицам в городах и без них найдётся!..

— Я читал в газетах, — сказал Мак-Лири, — об этих в Канаде!.. Как они?.. — старался он припомнить. — Тоже русские, с Кавказа!..

— Черкесы! — прибавил он с торжеством.

— Черкесы в Канаде? — переспросил я с удивлением. — О, да, духоборы!..

— Ну да, духоборы! — согласился Мак-Лири. — Горные жители… Они дрались с вами за свою свободу, а потом султан велел им переселиться… На английских кораблях…

Он упорно отказывался отличить духоборов от черкесов.

— Они тоже хорошие земледельцы! — прибавил он полуутвердительно.

— Я говорю, — вмешался крючковатый нос, который никак не мог успокоиться, — есть тут русская девушка, Ева Гольдман по имени, агитаторша… Говорит на перекрёстках с бочки!.. Вот чертовка!.. Зачем только приезжают такие?.. Будто бы американские капиталисты выжимают рабочих, как пресс мокрое бельё…

— О, у вас было бы, — вы бы сейчас её уняли!.. — прибавил он с сознанием превосходства, но не без лёгкой зависти.