Появился Сиди и вылил на калеку ведро ароматной воды. Провидец сложил ладони горстью и пил эту воду, удерживая её изуродованными ладонями.

— Спасибо, мальчик, — сказал он и обратил свой затуманенный взор к юноше. — Твои дети будут жёлтыми.

Сиди засмеялся от удивления.

— Жёлтыми? Почему?

— Твои жены будут жёлтыми.

Танцовщицы, отошедшие к дальнему краю стола, захихикали. Багайоко вытащил из рукава золотую монету.

— Я дам тебе этот золотой дирхем, если ты покажешь мне своё тело.

Эльфелилет мило нахмурилась и заморгала начерненными ресницами.

— О, высокоученый доктор, пожалуйста, пощадите нас.

— Вы увидите моё тело, если наберётесь терпения, сэр, — сказал Страдалец. — Пока ещё жители Одогаста смеются над моими пророчествами. Я обречён говорить правду, горькую и жестокую, а потому — абсурдную. Однако слава моя будет расти и достигнет ушей князя, который прикажет тебе устранить меня, как угрозу общественному порядку. И тогда ты всыплешь свою любимую отраву, сушёный яд аспида, в миску с гороховой похлёбкой, которую я получу от своего клиента. Я не сержусь на тебя за это, поскольку ты всего лишь выполнишь свой гражданский долг. К тому же избавишь меня от болей.

— Какие странные мысли, — нахмурился Багайоко. — не понимаю, зачем князю прибегать к моим услугам. Любой его копейщик проткнёт тебя, как бурдюк с водой.

— К тому времени, — ответил пророк, — мои оккультные силы вызовут такое сильное беспокойство, что наилучшим выходом покажутся крайние меры.

— Так, — сказал Багайоко, — это убедительно, хотя и звучит гротескно.

— В отличие от других пророков, — сказал Страдалец, — я вижу будущее не таким, каким мы хотим, чтобы оно было, а во всей его катастрофической тщетности. Вот почему я пришёл сюда, в ваш прекрасный город. Мои многочисленные и абсолютно достоверные пророчества исчезнут вместе с этим городом. Это избавит весь мир от любых неприятных конфликтов, вызванных столкновением предначертанного и свободной воли.