Ночная прохлада как-то взбодрила меня, а тишина в дворике оказалась обманчивой. Где-то неподалеку загорланили песню. Я быстро пошел к трамвайной остановке, подняв воротник куртки. Но двое пьяных оказались и там. Они держались друг за друга, чтобы не упасть. Трамвая все не было, я плюнул и пошел пешком. Здесь не далеко, всего несколько остановок. Что-то тревожно было у меня на сердце, словно впереди, в ближайшее время меня ждали главные события в жизни, а я не хотел их приближения. Может быть, с приездом Павла все-то и разрешится?

Уже подходя к своему дому, я увидел у подъезда, на скамейке, сестру. Наверное, она сидела так долго, потому что как-то вся сжалась, обхватив руками плечи. Заметив меня, Женя встала и пошла навстречу. Наше окно было освещено.

— Дурачок ты мой, — сказала сестра ласково. — Ну и куда же ты убежал? Ты ведь знаешь, что я не со зла, а в горячке. Это все Борис Львович, он меня вывел из равновесия. Ты с ним никогда не связывайся, ладно?

— Хорошо, — кивнул я.

Потом она вдруг обняла меня и заплакала.

— Ты не знаешь… не знаешь… — повторяла Женя.

Я никогда не видел сестру в таком состоянии. Впервые она показала передо мной свою слабость. И эти слезы… Я гладил ее по голове и шептал:

— Ничего, успокойся, все пройдет. Мы ведь с тобой вместе, нам никто не нужен.

— Если бы так! — выдохнула сестра и, отстранившись, быстро пошла к дому.

Глава вторая

Павел и другие

Поезд прибыл по расписанию, на что Миша несказанно удивился, обронив фразу:

— Я-то думал, нам еще ждать полчаса нашего пустынника, а то и вовсе не приедет.

— Почему же? — спросил я, ища в толпе высыпавших на перрон пассажиров Павла.

— Потому что напрасно всё это, — загадочно ответил он.

Мы стояли около светящегося табло, мимо нас плотным потоком шли люди с сумками и чемоданами. За киосками вертелись беспризорники, вырывали что-то друг у друга из рук. Щекастый милиционер не обращал на них никакого внимания. Его даже не интересовал лежащий навзничь возле урны с мусором бомж.