— А вон бомж лежит, — сказал Миша. — Его-то поднять не хочешь да отвести куда-нибудь в баньку? Вшей попарить.

Я от слов Заболотного покраснел, но Павел пропустил их мимо ушей. Электронные часы на вокзале показывали половину восьмого. Я надеялся, что сейчас мы все поедем ко мне домой, и уже открыл рот, но у Павла был иной план.

— Пошли к отцу Кассиану, — сказал он решительно. — Надо кое-что обсудить.

И мы всем гуртом двинулись от площади трех вокзалов к Каланчевской улице. По дороге я все пытался разговорить Павла, но никак не получалось. Отвечал он односложно, неохотно, а про Сеню и вовсе можно было подумать, что он немой. Так и не ясно было — зачем они появились в Москве? Я приуныл, пыл мой несколько поостыл, а Миша Заболотный оставался по-прежнему весел и насмешлив. Он много болтал, отпускал шуточки и успел даже пару раз позвонить куда-то по сотовому телефону.

Вскоре мы подошли к восьмиэтажному дому. Отец Кассиан был удивительной, примечательной личностью. Натура яростная, динамичная, он обладал даром проповедника и недюжинной силой. Гнул в руках гвозди, кулаком мог прошибить деревянную стенку, а лошадь под ним, когда он ездил верхом, приседала от тяжести. Еще бы! Килограмм за сто весом и росту под два метра. Длинные до плеч волосы, борода до груди, орлиный профиль и неукротимый огонь в глазах. Когда-то он работал в милиции, в угрозыске, потом — неожиданно для всех — с головой бросился в Православие. Почему-то многие милиционеры идут служить в церковь. Впрочем, оно и понятно: привычка ловить человеков. Став священником, своего прихода отец Кассиан не получил, да ему это было и не нужно, так я разумею. Он носился по всей стране, побывал во многих «горячих точках». Где какое-то бедствие, землетрясение, он тут, рядом с МЧС, с красными куртками. Окормлял страждущих, поднимал дух на развалинах и пожарищах. Во время войны в Чечне его часто можно было встретить в окопах, в боевых подразделениях. От пуль он был словно заговоренный. Там отец; Кассиан и познакомился с Мишей Заболотным и Павлом Слепцовым. Он крестил солдат, исповедовал, кропил святой водой танки и БТРы. В войсках его любовно называли «наш батюшка».