Надо было обладать отчаянным мужеством и смелостью, чтобы так себя вести. Даже боевики его уважали. По его собственным уверениям, на тех участках фронта, где он находился, потерь в живой силе не было. Правда это или нет, не знаю, но говорили, что он даже в плену побывал и его отпустили с миром. По крайней мере, слухами и легендами эта исключительная личность стала обрастать очень быстро. Может быть, свалившаяся на него слава, всероссийская известность, фанатическая приверженность сторонников и сыграли дурную роль в его жизни. Ведь его чуть ли не святым называли, приводили случаи исцеления им больных и раненых, ходили за ним толпами и ловили каждое его слово. Чувствуя такую силу и власть над людьми, уверовав в свое предназначение, отец Кассиан рассорился с Патриархией, перешел под юрисдикцию катакомбной церкви, так называемую ИПЦ, а вскорости готов был основать и свое собственное учение. Свою церковь, кассианскую.

В этом деле он уже значительно преуспел. Кто-то очень искусно поддерживал его финансами, направлял. Организовывались его выступления во дворцах культуры, на стадионах, выпускались видеокассеты с проповедями, куда вмонтировались кадры чеченской войны, где отец Кассиан то управлял боевой машиной, то гарцевал на лошади. Он и сам создавал себе образ человека необычайного. Ходил с громадным посохом и тяжеленным крестом на груди, дома спал в огромном нетесаном гробу, был скор на кулачную расправу с «неслухами», вместо «благословляю» говорил «богославляю», подчеркивая тем свою особую близость к небесному Владыке, а в кармане носил коробочку с печатью, на которой было оттиснуто его имя и которое должно было защищать от всяческих бед, болезней и нечистой силы. Эту печать он ставил всем своим поклонникам и поклонницам куда придется — в паспорт, на клочок бумаги, в псалтирь, хоть на лоб. Ревнители отца Кассиана не мыли потом лбов неделями.