Синан дочитал послание.

— Государем нашим Бодуэном IV велено нам до трех дней ждать ответа. Ты дашь нам кров в твоем замке, или нам выехать в поле? — граф по инерции произнес эту франкскую дипломатическую формулировку, но, вспомнив где находится, осекся.

— Я не дам вам крова в моем замке, ибо по нашему закону здесь могут ночевать только правоверные, пленники или рабы. Но и в поле, как ты сказал, вам выезжать не придется.

Синан свернул пергамент и засунул обратно в футляр.

— Я дам ответ на послание вашего государя прямо сейчас.

Граф сделал полшага назад, принимая более удобную позу для восприятия важного известия. Старец посмотрел в глаза графу.

— Пусть твои спутники отдохнут в этом саду, а мы с тобой пройдем туда, откуда будет хорошо виден мой ответ.

Эта фраза показалась графу не слишком внятной. Видимо мусульманин не вполне свободно владел лингва-франка. По крайней мере было понятно, что придется куда-то идти. Причем одному. Де Плантар обернулся, на мгновение, к своих спутникам. Именно на мгновение, не дай Бог они подумают, что он в замешательстве, и отправился вслед за косноязычным повелителем Алейка.

Они прошли под ветвями молодой смоковницы, оказались в неглубоком проеме, где обнаружили лестницу, уводившую куда-то вверх. В результате они оказались на крепостной стене, в той ее части, которая возвышалась над диким отвесным склоном. Внизу приглушенно двигался белый жгут реки.

От распахнувшегося перед глазами вида невольно робело дыхание. Сине-лиловые развалы и грани гор, темные, сочные полосы кедровых и сосновых лесов. Серо-синие дали в просветах нисходящего хребта, а над всем этим — столкновение облачных империй, пропитанных трагическим огнем неизбежного заката.