И перетолкам счету нет,                                                им лишь ленивый не предался. «Занесть нам споры ветер мог во время оно, А нынче, вишь, и столбик шампиньона Возрос, каких здесь прежде не бывало, Дождем ведь почву напитало», — Судить-рядить промеж себя взялись девицы. Отбилися от рук подвижницы-сестрицы: Ни дать ни взять батальная картина, Хоть страшным гневом пышет приорина: «Так осквернили Божий дом! Что скажут выше!? И кто отец? Как он проник? Как вышел? Решетки, башенки, запоры. Несет привратница недремные дозоры». Агнессу тотчас под замок: грозит ей наказанье. «Призвать к ответу!» Но кого? Назначено дознанье. А может, кто-то из девиц и вовсе не девица И волк сумел к овцам обманом подселиться? «А ну раздеться всем!» Сейчас узнают! И лже-овца уж в западне — вот-вот поймают. «Загонщиков на ловле не избегнуть сети. Сидеть тебе, мой дорогой, в тюремной клети», — Так будоражит ум мать хитрости — опасность. И юноша перевязал его. Внести бы ясность… Тьфу пропасть! Где найти словцо, чтоб кратко, емко, Назвать нам то, что между ног носил отец ребенка? Древнейши люди, между тем, окно имели, Чтоб лекарям верней читать болезни в теле. Но в сердце форточку носить — прошу уволить! И мог ли женский пол себе сие позволить? Природа-матушка умна, обоих пожалела И два равной длины шнура для них предусмотрела. Чтоб женщины зияние прикрыть, Пришлось концы связать потуже