А как она умеет справляться с прислугой! Вот уж чему я так и не научилась… Мне очень легко найти общий язык с торговыми агентами, с коммерсантами, с заказчиками… Но только не со служанками! Я этих тварей просто не выношу. Марилу — это совсем другое дело. Она, конечно, из очень простой семьи, но всегда уважительная, знает свое место да и одевается по-человечески… Знаешь, как-то раз я заболела, ну и служанка, которую мы держали, вдруг подошла ко мне и положила свою руку на мой лоб — мол, есть ли у меня жар! Представляешь, Гарри! Меня чуть не стошнило! И вообще они заводят детей, и даже неизвестно, кто отец. Ужас! Нет, я этих тварей не выношу, правда, в доме вся прислуга будет ходить по ниточке!

Клянусь тебе, Исабель!

— Ой, прости меня! Ведь ты не любишь, когда жалуются. Да и мне ли жаловаться! — Исабель улыбнулась кривой улыбкой и пристально посмотрела на Гарри. — Вспомнить только этот интернат! Одевали нас там в зеленые форменные платья с длинными рукавами и глухим воротом. Купались мы в длинных балахонах. А перед сном тушили свет, чтобы раздеться…

— Darling!

— Да, Гарри, ты прав! Спасибо, Гарри!

— Hurry on now. That's a nice girl!

— Чрезвычайное происшествие, мистер Джек. — Лавджой почтительно склонился над самым ухом молодого человека, который дожевывал камбалу за столиком, где сидели еще трое! Шепоток лысого стюарда растаял в шуме голосов, звяканья посуды и благопристойного смеха.

— Что такое, Лавджой?

— Супруг не явился к ужину.

— Какой еще супруг? Ты воображаешь, что на этом теплоходе я представляю городскую мэрию?

— Супруг латиноамериканки.

— А-а, тот! Уж не заболел ли? А врача позвали? Надо полагать, внезапное изнеможение?

— Нет, нет, мистер Джек. Он попросил бульон и пирожок с мясом. Я только что отнес это в каюту.

— Хорошо, Лавджой. Можешь идти.

— Всегда к вашим услугам, сеньор!

Джек улыбнулся соседям по столу, вытер губы салфеткой и поднял палец.