Елена, охваченная страстью, решила доказать своему возлюбленному, что она не стыдится его бедности и безгранично верит в его благородство. «Кто мог бы подумать, — восклицает флорентийский автор, — что после стольких смелых свиданий, связанных со смертельной опасностью, происходивших в саду и даже один или два раза в комнате Елены, она оставалась невинной! Сильная своей чистотой, она предложила своему возлюбленному выйти около полуночи из палаццо через сад и провести остаток ночи в его домике, построенном на развалинах Альбы, в четверти лье от палаццо. Они переоделись монахами-францисканцами. Елена обладала стройной фигурой и в сутане походила на молодого послушника лет двадцати. Благодаря удивительной случайности, свидетельствующей о промысле божьем, на узкой, проложенной в скале тропинке, которая и сейчас проходит мимо стены монастыря капуцинов, Джулио и его возлюбленная встретились с синьором де Кампиреали и Фабио, которые в сопровождении четырех хорошо вооруженных слуг и пажа, несшего зажженный факел, возвращались из Кастель-Гандольфо, местечка, расположенного на берегу озера, неподалеку от этих мест. Чтобы пропустить монахов, оба Кампиреали и их слуги стали по обе стороны дороги, пробитой в скале и имевшей в ширину не более восьми футов. Насколько лучше было бы для Елены, если бы ее узнали в эту минуту! Она была бы убита выстрелом из пистолета отцом или братом, и ее страдания длились бы лишь одно мгновение. Но небо судило иначе (superis aliter visum).

Передают еще одно обстоятельство этой удивительной встречи, о которой рассказывала синьора Кампиреали, достигшая глубокой старости, некоторым из своих почтенных знакомых, таким же глубоким старикам, как и она. Я сам это слышал, когда, подстрекаемый своим ненасытным любопытством, расспрашивал их об этом эпизоде, как и о многих других.

Фабио де Кампиреали, юноша горячий и высокомерный, заметив, что старший из монахов, проходя мимо них, не поклонился ни отцу, ни ему, воскликнул: