Неожиданная мысль остановила его: «Что значат испытываемые мною страдания по сравнению с теми, которые будут меня терзать, если я покончу со своей несчастной жизнью? Елена будет по отношению ко мне не просто безразличной, как теперь; я буду видеть ее в объятиях соперника, какого-нибудь молодого римского синьора, богатого и высокопоставленного; ведь для того, чтобы сильнее терзать мою душу, дьявол будет вызывать передо мной, как полагается, самые жестокие видения. Таким образом, я не смогу забыть Елену даже после моей смерти; наоборот, моя страсть к ней усилится, и это лучший способ для всемогущего наказать меня за смертный грех, который я готов совершить».

Чтоб окончательно преодолеть искушение, Джулио принялся набожно повторять «Дева Мария». Ведь звуки именно этой молитвы, посвященной Мадонне, побудили его совершить великодушный поступок, который он сейчас рассматривал как самую непростительную в своей жизни ошибку. Но привычное уважение к Мадонне помешало ему идти дальше в своем рассуждении и выразить отчетливо мысль, завладевшую всем его существом. «Если, поддавшись внушению Мадонны, я совершил роковую ошибку, то она же, по своей бесконечной благости, должна вернуть мне счастье».

Эта мысль о справедливости Мадонны мало-помалу рассеяла его отчаяние. Он поднял голову и увидел перед собой, позади Альбано и леса, темно-зеленую вершину Монте-Кави и на ней святой монастырь, откуда донеслась до него утренняя молитва, явившаяся причиной благородного поступка, который он считал теперь величайшей ошибкой в своей жизни. Неожиданно открывшийся его взору вид этого священного места утешил его.