— Нет ничего проще, чем план вашей милости. Я уже два раза в жизни штурмовал монастыри, это будет третий; но нас слишком мало. Если нам придется ломать стену у вторых ворот, то не думайте, что bravi будут сидеть в казарме сложа руки. Они убьют семь-восемь наших людей из аркебуз, и тогда при выходе у нас могут отбить женщину. Так случилось однажды с нами при нападении на монастырь близ Болоньи: у нас было убито пятеро, сами мы убили восемь человек, но начальнику все же не удалось похитить женщину. Я хочу предложить вашей милости две вещи: я знаю четырех крестьян, живущих поблизости от этой харчевни; они храбро служили Шарре и за цехин будут всю ночь сражаться как львы. Быть может, они и украдут кой-какие серебряные вещи в монастыре, но это не должно вас тревожить, — грех падет на них; вы им платите только за то, что они помогают вам похитить женщину, вот и все. Мое второе предложение следующее: Угоне — человек очень ловкий и смышленый; он когда-то был лекарем, но затем убил своего шурина и убежал к нам в лес. Вы можете с наступлением ночи послать его в монастырь; он попросится на работу и добьется, что его впустят в казарму. Там он подпоит монастырских слуг, а, кроме того, быть может, сумеет подмочить труты у их аркебуз.

На свою беду, Джулио принял предложение капрала. Последний, уходя, добавил:

— Мы собираемся напасть на монастырь. За это нас ждет большое отлучение от церкви, тем более что этот монастырь находится под особым покровительством Мадонны.

— Я тебя понял! — воскликнул Джулио, словно пробужденный этими словами. — Останься со мной.

Капрал закрыл дверь и начал читать молитвы вместе с Джулио. Молитвы эти заняли у них целый час. Ночью двинулись в путь.

Когда пробило полночь, Джулио, который около одиннадцати часов вечера вошел в город один, явился за своими людьми к городским воротам. Их было восемь человек, к которым присоединились трое хорошо вооруженных крестьян. Вместе с пятью солдатами, оставшимися в городе, у него образовался отряд из шестнадцати смельчаков; двое из них были переодеты слугами: они надели поверх кольчуг черные блузы, а на головы — шляпы без перьев.