Безуспешная попытка открыть дверь истощила последние силы Джулио, и он окончательно лишился чувств. Угоне велел солдатам немедленно унести капитана, а сам вошел в каморку привратницы, вытолкал оттуда испуганную Мариэтту и приказал ей строго-настрого поскорее убираться и никому не рассказывать, кого из нападавших она узнала. Он вытащил солому из матраца, сломал несколько стульев и поджег каморку. Убедившись, что огонь разгорелся, он быстро выбежал, провожаемый выстрелами монастырских bravi.

Лишь на расстоянии ста пятидесяти шагов от монастыря он нагнал потерявшего сознание капитана, которого чуть ли не бегом уносили солдаты. Через несколько минут они вышли из города. Угоне велел им остановиться. С ним было только четверо солдат; двух из них он отослал обратно в город, приказав им стрелять через каждые пять минут.

— Постарайтесь разыскать ваших раненых товарищей, — сказал он, —— и уходите из города до восхода солнца. Мы пойдем по тропинке к Кроче Росса. Если вам удастся поджечь город, непременно сделайте это.

Когда Джулио пришел в сознание, они были уже в трех лье от города, и солнце высоко стояло над горизонтом. Угоне доложил ему:

— Ваш отряд состоит в настоящее время из пяти человек, из которых трое ранены. Двое крестьян, оставшихся в живых, получили по два цехина вознаграждения и убежали; я послал двух солдат, избежавших ранений, в соседний городок за хирургом.

Старик хирург, дрожавший от страха, приехал верхом на великолепном осле; для того чтобы заставить хирурга двинуться в путь, пришлось пригрозить ему, что в случае отказа его дом будет сожжен. Все же приступить к делу он смог только после нескольких глотков водки, — до того велик был его страх. Осмотрев Джулио, он заявил, что раны его не опасны для жизни.

— Рана в колене не представляет опасности, — добавил он, — но, если вы не хотите остаться хромым на всю жизнь, вам необходимо в течение двух или трех недель соблюдать полный покой.