За сто франков в месяц Родольф был избавлен от необходимости думать о нуждах повседневной жизни. Но супруги Штопфер, принимая во внимание предполагаемые расходы, попросили заплатить им за три месяца вперед. Поскребите любого швейцарца, и он окажется ростовщиком. После завтрака Родольф тотчас же принялся устраиваться на новом месте, отнес в свою комнату вещи, взятые для поездки на Сен-Готард, и проводил Леопольда, решившего для порядка совершить эту поездку и за Родольфа и за себя.

Когда лодка Леопольда скрылась из глаз, Родольф, сидя на прибрежном утесе, стал разглядывать домик в надежде увидеть незнакомку. Увы, ему пришлось вернуться, не обнаружив там никаких признаков жизни. За обедом он стал расспрашивать Штопфера, бывшего невшательского бочара, об окрестностях и в конце концов выведал все, что ему хотелось узнать. Этому помогла болтливость хозяев, которые наговорили ему с три короба, не заставляя себя просить.

Незнакомку звали Фанни Ловлас, или, правильнее, Ловлес. Есть такой старинный род в Англии, но образ Ловласа, созданный Ричардсоном, прославил это имя в ущерб всякой другой известности. Мисс Ловлес поселилась на озере из-за нездоровья отца; врачи рекомендовали ему мягкий климат Люцернского кантона. Эти двое англичан прибыли в сопровождении только одной служанки, четырнадцатилетней немой девушки, очень привязанной к мисс Фанни и преданно служившей ей; минувшей осенью они заключили договор с четой Бергманов. Бергман-муж был прежде главным садовником у графа Борромео, в имениях последнего на Isola Bella и Isola Madre

«Она любит цветы и музыку, — подумал Родольф, — и она не замужем! Какое счастье!»

На другой день Родольф попросил у Бергманов разрешения осмотреть их оранжереи и сад, уже пользовавшиеся известностью. Ответ был получен не сразу. Бывший садовник потребовал — странное дело — у Родольфа паспорт, что было тотчас же исполнено. Паспорт вернули на другой день через кухарку, сообщившую, что ее хозяева охотно покажут Родольфу свои владения.