Виды из всех моих окон замечательные — даже вид на окруженное рядом темных елей старое кладбище, куда ведет петляющая дорожка с низкими каменными оградками по бокам. Из западного окна я могу видеть всю гавань до ее дальнего туманного берега и чудесные маленькие парусники, которые так люблю, и большие корабли, уходящие в плавание «к неведомым берегам», — чарующая фраза! В ней такой «простор для воображения»! Из северного окна я могу смотреть в рощу берез и кленов, раскинувшуюся по другую сторону проселочной дороги. Ты знаешь, я всегда боготворила деревья.

Когда в Редмонде в курсе английской литературы мы проходили Теннисона, я всегда грустила вместе с бедной Эноной, оплакивавшей свои утраченные навек сосны

За рощей и кладбищем протянулась прелестная долина с блестящей красной лентой дороги и рассыпанными вдоль нее белыми домиками. Некоторые долины прелестны, хотя трудно сказать почему. Даже просто смотреть на них — удовольствие. А за долиной — моя голубая гора. Я дала ей название Король Бурь; такова уж моя неодолимая страсть — всему давать романтичные имена.

В моей комнатке я смогу быть в полном одиночестве, когда мне этого захочется. Знаешь, приятно иногда немного побыть одной. Ветры будут моими друзьями… белые зимние ветры… зеленые ветры весны… голубые ветры лета… пурпурные ветры осени… «Бурный ветер, исполняющий слово Его»

Надеюсь, что когда мы с тобой, любимейший, найдем наш «дом мечты», вокруг него будут бродить ветры. Интересно, где он, этот неизвестный дом? Буду ли я любить его больше в сиянии луны или на рассвете? Этот дом будущего, где у нас будут любовь, дружба, радостный труд… и несколько забавных приключений, чтобы было над чем посмеяться в старости. Старость! Неужели мы когда-нибудь будем старыми, Гилберт? Это кажется невозможным.