– Как, то есть, бешеная?

– А очень просто… бешеная…

– При такой жаре любая собака может сбеситься, – убежденно объясняет шегрт.

– Вот, например, недавно в селе Троицы бешеная собака укусила человека, – поддерживает его кто-то.

– И?… – спрашивает бледный и растерянный Теофило.

– И ничего… сбесился человек…

– И?? – повторяет перепуганный Теофило.

– И отвезли человека в Ниш, в сумасшедший дом, – уверенно продолжает шегрт.

Дальше Теофило уже не мог слушать, последние капли крови исчезли в его лице, с трудом он поднялся со стула и поплелся домой, а шегрты с увлечением продолжали обсуждать происшествие.

Разумеется, дома Теофило был встречен так, будто не собака его укусила, а он собаку.

– Поделом тебе! Не будешь соваться куда не следует, – закричала жена.

– Ведь не укусила же она кого-нибудь другого, порядочного человека, – поддержала теща. – Ведь вот не укусила же она, например, господина шефа. Конечно, кого ж еще?

Затем настала очередь беспокоиться о брюках (очередь до Теофило дойдет позднее). В рваных брюках нельзя было появиться в канцелярии, а других брюк у Теофило не было. И пока женщины вертели, выворачивали и разглядывали брюки со всех сторон, выискивая, откуда бы отрезать кусок, чтоб поставить заплату на такую большую дыру, полуголый Теофило сидел в углу, размышляя о судьбе человека из села Троицы.

О том, чтобы пойти в канцелярию, не могло быть и речи, так как прошло уже немало времени. Поэтому госпожа Дунич написала очень вежливое письмо, в котором она просила господина шефа извинить мужа за временное отсутствие. В конце письма госпожа Дунич приписала еще что-то очень хорошее, и соседский мальчишка отнес письмо по адресу.

Теща, наконец, вернула Теофило брюки, прибавив:

– На, напяливай и иди в канцелярию, есть еще время.

– Я же сказал, что не пойду сегодня, – шепчет Теофило.

– А почему это ты не пойдешь, хотела бы я знать? Еще только четыре часа, и до шести еще много времени.